Notice: Undefined index: glas in /var/www/u3918257/data/www/gitis.net/plugins/system/mibokglaza/mibokglaza.php on line 107
Профессор ГИТИСа Борис Любимов: Я бы назвал этот год «временем отложенных факторов»

Профессор ГИТИСа Борис Любимов: Я бы назвал этот год «временем отложенных факторов»

20 Июля 2021 Театроведческий факультет

Ректор Высшего театрального училища (Института) им. Щепкина, заведующий кафедрой истории театра России ГИТИСа Борис Николаевич Любимов рассказал «Театралу», как прошёл учебный год в условиях пандемии и как сложился посткарантинный театральный сезон.

– Борис Николаевич, какие дисциплины, на Ваш взгляд, больше всего пострадали от дистанционного формата, а в каких случаях потери были минимальны?

– Я не только ректор Щепкинского училища. Как преподаватель театроведческой кафедры ГИТИСа с многолетним стажем, я хочу сказать, что страдает всё. В том числе и теоретические дисциплины: история, философия, литература и т.д. Но если я читаю лекцию по истории театра, а вы её слушаете – это приемлемый вариант, хотя повторюсь: техника тут далеко не всегда исправно работает, особенно когда студент или преподаватель находится не в Москве, а у себя на даче или в регионе. А если я преподаватель сценического движения или фехтования и прошу студента сделать какое-нибудь движение – это уже совсем другое, поэтому дисциплины, связанные с движением, страдают больше истории театра, но страдает всё.

– Как Вы думаете, будут ли студенты, обучение которых выпало на время пандемии, проигрывать выпускникам предыдущих годов по качеству полученного образования?

– Если говорить о качестве теоретических дисциплин – истории театра, литературы, философии и т. д., это зависит в первую очередь от самого студента. Если ты что-то не дополучил на занятии, открой книги, почитай, приложи собственные усилия, не будь увольнем и лежебокой! Я уверен, что некоторые студенты в 9:30 включали зум, обозначали себя, а потом досыпали десятый сон. В этом случае виноват не ковид – это студенты по собственному желанию делают из себя неполноценных специалистов. Даже в советское время студенты могли что-то не дополучить от плохого педагога. Скажем, когда я был студентом, у меня был плохой специалист по истории русской литературы, а я эту дисциплину знал лучше любой другой, потому что читал самостоятельно. Когда приходит ковид или какая-то другая беда (не дай Бог!), ты должен немножко и сам потрудиться.

– Как Вы в целом оцениваете итоги этого пандемийного учебного года?

– Прежде всего, в любом институте были утраты. У нас (слава Богу!) их было немного. Многие болели, но вот одну преподавательницу мы потеряли. Это горькая и невосполнимая утрата. В то же время ковид многое проявляет и в других областях. Когда в прошлом году я закрыл училище (я сделал это, по-моему, на два дня раньше официального распоряжения), мне педагоги (взрослые люди!) говорили: «Да, ладно! Мы понимаем, что Вам это приказали, но через неделю ведь можно будет в училище приходить?» Я смотрел на этих взрослых людей и думал: «Неужели они не понимают, что происходит у нас в стране и в мире?» Кстати сказать, следующие полгода я этих людей не видел – они удобно уселись, улеглись дома на диване и успешно вели дистанционные занятия. Во время пандемии проявились многие человеческие качества: недоверие (сначала вообще не верили, что существует эта болезнь: «Это они там придумали, чтобы отобрать у нас здание!») Естественно, подобные вымыслы прилетали из интернета. Ковид-диссидентов мы тоже знаем. С другой стороны, паника, ужас: «Давайте отменим все дипломные спектакли!» Это как на корабле во время шторма: человеческие качества проявляются и у студентов, и у преподавателей. Но главное в этом локдауне, мне кажется, особенная черта нашего Отечества по Ключевскому: «Россию отличает умение быстро подниматься после падения». Люди научаются что-то делать, чего раньше не умели. Мы не знали, что такое зум. Что такое ГУМ, ЦУМ, «бум» знали, а что такое зум – нет. А сейчас мы с вами по зуму и общаемся (интервью проходило в зуме — «Т»). Это умение выживать, и выживать не гнусно, за счёт другого, а качественно – это меня поражает и в педагогах, и в студентах.

– Учебный план полностью был выполнен?

– В результате да. Сначала был удар, а потом мы нашли выход. И по дипломным спектаклям план выполнили. Бывает, что собираемся пять выпустить, а получается только три спектакля. Нет, в этом году сыграли столько, сколько запланировали. Может быть, по количеству показов успели меньше, чем хотели. Но мы же не план по зрителям выполняем. Хотя для студентов очень важна практика – сыграть как можно больше спектаклей. Ну, здесь, конечно, какие-то потери были неизбежны.

– Показы проходили очно, со зрителями?

– Да, конечно. Просто было меньше показов. Если раньше мы один спектакль играли 15-20 раз, то в этом году 10-15 раз. Но нам-то что? Вот для многих театрах недобор зрителей и уменьшение числа спектаклей – это серьёзная проблема. Но мы с этим справились.

– Как сами студенты относятся к дистанционному формату? Поступали просьбы от студентов-контрактников уменьшить размер платы за обучение?

– Попытки такие были на уровне разговоров. До меня доходили слухи о подобном желании студентов-контрактников, но конкретных обращений не поступало. Очевидно, они увидели, что нагрузка не уменьшилась, педагоги работают в поте лица, при том что осваивать новые технологии для многих преподавателей сложнее, чем прочесть лекцию в аудитории.

– Что для Вас самое сложное в дистанционном формате как для преподавателя?

– Я люблю, когда в аудитории находятся люди, которые мгновенно реагируют. В дистанционном формате вы улыбнётесь только через минуту, пока до вас дойдёт шутка, а я уже следующую говорю. А лекция ведь – это тоже маленький спектакль, и это отставание живой реакции (пусть небольшое, но оно есть!), отсутствие живого зрителя, слушателя очень ощутимо.

– Во время последней сессии были какие-то сложности или курьёзы из-за дистанционного формата?

– Нет, поскольку это третья сессия, которая проводится таким образом. Мы уже к этому привыкли. Вот читаешь «Севастопольские рассказы» Льва Толстого: люди на какой-то год войны привыкли, что свистят пули. Мы тоже привыкли к новой реальности. Как вся страна.

– Как специалист по истории театра Вы задумывались, как повлияла пандемия на современный театральный процесс?

– Очень даже задумывался об этом. Планы режиссёров, руководителей театров менялись. Менялись планы по занятости актёров. Например, ты думаешь этого актёра поставить, а ему 65+ (особенно в прошлом году была эта проблема) – и как репетировать спектакль?! Будущий историк через 100 лет этого не поймёт. Я бы назвал этот год «временем отложенных факторов». Это как Олимпиада, которая всегда проходит в високосный год. Она не проводилась только во время мировых войн – в 1916, 1940 и 1944 году. И вот впервые Олимпиада, которая должна была пройти в прошлом году, проводится в 2021. Такого не было за всю историю Олимпийских игр! Через 200-300 лет историки спорта даже об этом не вспомнят, но для нас это ощутимо.

– Плюс прибавляются дистанционные проекты в театрах.

– Естественно! Я в этом смысле любуюсь нашими людьми. Как у нас работают музеи, театры, кинотеатры, как они пытаются не терять зрителя – это войдёт в историю русской культуры!

– Какие коррективы, на Ваш взгляд, внесла пандемия в театральные профессии?

– Пока что она (слава Богу!) не внесла. Я думаю, что внутри театра и культуры вообще роль IT-шников повысится. Раньше эти дистанционные проекты были никому не нужны. А зачем, если у нас идут замечательные спектакли?! А вот когда спектаклей нет, появляется вопрос, как отметить ту или иную дату в историю страны или в биографии крупного театрального деятеля с помощью разных технологий?

–  Как Вы оцениваете завершившийся театральный сезон?

– Не могу сказать, что я видел всё, в том числе и потому что сам переболел ковидом. К тому же, кроме одной премьеры Александринского театра, я видел только московские спектакли. Я не думаю, что этот сезон станет важным в истории театра России. Он переходный, смежный. Хотя были и достойные премьеры, я бы не сказал, что это лучший спектакль этого режиссёра или что это лучшая актёрская работа этой актрисы и т.д. Не хочется сравнивать пандемию с Гражданской войной, но сезон 1920-1921 тоже был не самым сильным. Зато в следующий сезон появился и «Ревизор» во МХАТе с Михаилом Чеховым, и вахтанговская «Принцесса Турандот», и «Великодушный рогоносец» Мейерхольда. Глядь – и история театра делается! И это при том, что Гражданская война только заканчивалась… А вдруг и у нас сезон 2021-2022 годов тоже станет выдающимся? Хочется верить, что у нас тоже ковид будет заканчиваться, а спектакли будут на ступень, на две выше.

Источник: «Театрал»

 

Контакты театроведческого факультета

Телефон: +7 (495) 137-69-31 (доб. 107)
E-mail: teatroved@gitis.net

Театроведческий факультет находится в главном здании ГИТИС (вход со двора):
Москва, Малый Кисловский пер., 6